| |
"Если бы у меня была
возможность поговорить с Шубертом…"
Интервью со
скрипачом Гидоном Кремером
 В пятничный полдень 23 февраля тель-авивский
зала "Гейхал ха-тарбут" был
заполнен до отказа. Публика собралась на
концерт выдающегося скрипача Гидона
Кремера, выступавшего с Израильским
филармоническим оркестром под
управлением Джузеппе Синополи. Кремер
вместе с молодой латвийской
виолончелисткой Мартой Судрабой
исполнил Двойной концерт Брамса.
Возможно, не все сидящие в зале были
согласны с трактовкой, которую
предложили музыканты. Возможно, "Гейхал
ха-тарбут", вмещающий две тысячи
человек, оказался слишком велик для
камерного звучания скрипки Кремера. Но
все присутствующие сошлись во мнении,
что исполнение Брамса было на редкость
творческим; музыкантам в полной мере
удалось донести до слушателей
созидательную энергию произведения, а
это именно то, за чем, собственно, люди и
ходят на концерт.
А накануне концерта корреспонденты "МИГnews"
встретились с Гидоном Кремером в
гостинице "Хилтон". За окном
свирепствовала буря, а в номере
спокойный и доброжелательный Кремер
отвечал на наши вопросы.
- Господин
Кремер, для вашего творчества всегда
была характерна некая пропагандистская
идея: Альфред Шнитке и музыка
композиторов советского авангарда,
затем прибалтийские композиторы, Астор
Пьяцолла. Чем вы увлечены в эти дни?
- Я никогда не подходил к своей работе
как к чередованию неких этапов. Для меня
гораздо важнее спонтанность,
увлеченность, верность друзьям, служба
тем людям, которых я считаю достойными
этого. Более половины моего репертуара
по-прежнему составляет классика, ведь
скрипка - это классический музыкальный
инструмент, и я стараюсь исполнять
лучшие произведения, написанные для нее.
Другое дело, как я подхожу к
интерпретации этих произведений, - она
не всегда соответствует принятым нормам.
И если я всегда оставался верен таким
композиторам как Альфред Шнитке, Арво
Пярт и Валентин Сильвестров, значит,
считаю, что они заслуживают этого.
Интерес к прибалтийским композиторам и
Прибалтике в целом связан с моим
желанием вернуться в свою юность,
которую я провел в Риге, и с созданием
оркестра "Кремерата Балтика". Мы
часто играем музыку прибалтийцев. Что
касается Пьяцоллы - его я исполняю уже
пять лет, но теперь постепенно уменьшаю
долю его произведений в своем
репертуаре. Нет, я не разочаровался в
этом прекрасном авторе, одном из самых
ярких композиторов XX века. Просто я иду
дальше, продолжаю развиваться. То, что вы
называете этапами моего пути, я называю
творчеством, полным неожиданностей.
- Альфред
Шнитке во многом благодаря вашим
стараниям стал кумиром российских
музыкантов последней четверти XX века. А
удалось ли ему снискать такую же славу
на Западе?
- Я не знаю статистики и не читаю Книгу
рекордов Гиннесса, но мне говорили, что
из всех композиторов последнего времени
Шнитке исполняют наиболее часто. И это
абсолютно справедливо. За тридцать лет
нашего с ним знакомства, длившегося с
конца 60-х годов вплоть до его кончины,
музыка Шнитке прочно вошла в сознание
людей. Его творчество аккумулировало
опыт всего XX века - недаром он называл
себя полистилистом. И поэтому Шнитке
пользуется популярностью во всем мире, в
том числе в консервативной Японии. Я
часто бываю в этой стране, и в последний
раз меня пригласили выступать там с
программой из произведений именно этого
композитора. В прошлом месяце компания
Би-Би-Си подготовила большой цикл
концертов, посвященный исключительно
его музыке. Все это доказывает, что
Альфред Шнитке занял достойное место в
мировой культуре.
- И ваша заслуга
здесь огромна…
- Спасибо. Но я служил не только Шнитке,
но и Софье Губайдулиной, и другим
авторам, а сейчас много работаю с
замечательным композитором Гией
Канчели.
- Кроме
творческих отношений, вас связывают с
авторами еще и дружеские?
- Да, безусловно. Почти со всеми из них я
дружу или, увы, дружил до самой их
кончины. Общение с композитором
является для меня очень важной частью
творчества. Если бы у меня была
возможность поговорить с Шубертом - я
был бы счастлив.
- Где вы живете?
- На этот вопрос довольно трудно
ответить. Формально - в Париже, но там я
бываю не больше трех недель в году. Все
остальное время распределено по многим
странам и континентам, но в целом я -
европейский гражданин.
- На каких
концертах, помимо собственных, можно
увидеть маэстро Кремера?
- Я очень мало хожу на концерты. Если мне
хочется отдохнуть от музыки, я отдаю
дань своим другим увлечениям -
кинематографу или театру, где всегда
стараюсь заглянуть за кулисы. Много
времени занимает у меня работа с
оркестром "Кремерата Балтика". Он
существует уже пять лет, и ежегодно я
провожу с музыкантами как минимум пять
месяцев. В оркестре 25 молодых
исполнителей (к моменту основания их
средний возраст равнялся 22 годам) -
исключительно из Латвии, Эстонии и Литвы,
и мы постоянно выступаем вместе - то в
Америке, то в Азии. В моей творческой
биографии создание "Кремераты"
было очень важным этапом - у меня,
никогда не преподававшего, вдруг
появились ученики.
- Такой "географический"
отбор связан с особенностями
прибалтийской школы или просто с
любовью к Прибалтике?
- Скорее вторым. Я рижанин, Прибалтика -
это мои корни. Накануне своего 50-летия я
решил сделать себе подарок. Возможно,
руководствуясь другими соображениями, я
смог бы найти музыкантов и более
высокого класса, но идея была в том,
чтобы предоставить шанс людям, у которых
в географическом смысле было немного
возможностей продвинуться, занять свое
место в музыкальном мире. Те, кто прошел
прослушивания (я проводил их лично) и
смог интегрироваться в коллектив,
продемонстрировал мобильность и
стремление к новым целям, начали играть
в оркестре. Многие музыканты учатся в
высших учебных заведениях Европы, и,
когда мы пять раз в году выезжаем с
концертными турне, приходится "собирать"
их из не менее десятка стран.
- Марта
Судраба - ваш партнер по нынешнему
выступлению с Израильским
филармоническим оркестром - тоже из "Кремераты"?
- Да, она ведущая виолончелистка
оркестра. Помимо этого, она участница
струнного трио, с которым израильская
публика имела возможность
познакомиться два года назад во время
нашего приезда на Фестиваль Израиля.
- Господин
Кремер, ваша первоначальная программа
была несколько изменена - в некоторых
выступлениях вместо концерта Шумана
заявлен Двойной концерт Брамса. С чем
это связано?
- Мои предыдущие выступления с
Израильским филармоническим оркестром
были посвящены современной музыке, и
поэтому на сей раз я выбрал
романтический репертуар. Сейчас у меня
запланировано много концертов, а я не
люблю повторяться. Поэтому я
обрадовался возможности исполнить не
только концерт Шумана, который я играю
уже двадцать лет и который, к сожалению,
до сих пор не вошел в традиционный
скрипичный репертуар, но также и Двойной
концерт Брамса. Я играл его с
замечательными виолончелистами моего
поколения - Мишей Майским и Йо-Йо Ма, и
теперь решил предоставить такую
возможность молодой исполнительнице.
- Как известно,
концерт Шумана, написанный композитором
незадолго до смерти, не исполнялся почти
столетие - до 1937 года. Такова была воля
вдовы Шумана Клары. Почему она приняла
такое решение?
- Ответ на этот вопрос искали многие
музыканты и исследователи и до сих пор
не нашли. В любом случае, мне кажется, что
Клара Шуман совершила преступление,
запретив исполнять концерт. И хотя она
утверждала, что дело в невысоком
качестве музыки, мне думается, что ответ
надо искать в сложных личных
взаимоотношениях между Кларой, Шуманом
и Брамсом. Но концерт действительно
странный, особенно финал, он просто
озадачивает слушателя. Для исполнителя
финал тоже не слишком выигрышный,
безумно виртуозный - он в то же время
звучит как некий "приторможенный
полонез". Но в целом в концерте есть
неоспоримые гениальные стороны, и
одного этого достаточно, чтобы он звучал.
А отмена вето произошла, кстати, при
весьма неприглядных обстоятельствах: в
нацистской Германии по понятным
причинам искали замену концерту
Мендельсона, и так произведение Шумана
впервые прозвучало на сцене. Но уж Шуман
в этом точно не виноват.
- Когда вы
впервые приехали в Израиль?
- Это произошло в 1978 году при весьма
необычных обстоятельствах. Я еще жил в
Москве, и никаких дипломатических
отношений между СССР и Израилем не было.
Но в тот год я чудесным образом получил
возможность относительно свободно
передвигаться по миру и немедленно - а я
ведь по натуре авантюрист -
воспользовался приглашением Леонарда
Бернстайна приехать в Тель-Авив, чтобы
исполнить его "Серенаду". Люди,
встречавшие меня здесь, говорили, что
впервые видят человека, который после
визита в Израиль возвращается в Москву.
А мне безумно хотелось сделать что-нибудь
экстраординарное по отношению к
советским властям, и после возвращения я
сам объявил о своем вояже в министерстве
культуры. Меня, конечно, пожурили, сказав:
"Ну что же ты, мы тебе дали свободу, а
ты - сразу в Израиль". Мне было очень
интересно увидеть эту страну, но,
главным, конечно, было приглашение
Бернстайна. И что очень важно для меня -
наше выступление было записано, вышел
диск, так что после авантюрной поездки
осталось вечное свидетельство - музыка.
Юлия
Цодыкс,
Julia@mignews.com
Фото: Борис
Равич
|
